Расследование коррупции в сахарной отрасли Кубани (т.7)

Кубанский СПРУТ часть 7
Смотреть фильм (7 частей)

Адвокатское расследование Ерченко Леонида Владимировича

Кубанский СПРУТ часть 1 Кубанский СПРУТ часть 5
Кубанский СПРУТ часть 2 Кубанский СПРУТ часть 6
Кубанский СПРУТ часть 3
 Кубанский СПРУТ часть 7
Кубанский СПРУТ часть 4

 

Итак, судебная коллегия по уголовным делам апелляционной инстанции Краснодарского краевого суда в составе судей: Басова, Крайника и Бумагиной, получив уголовное дело, 8-го сентября приступила к рассмотрению апелляционных жалоб и представления прокурора. Защита Игнатенко требовала: вернуть уголовное дело прокурору для устранения недостатков, допущенных при составлении обвинительного заключения, либо оправдать Игнатенко в виду недоказанности события преступления. Защита Санзяпова и Благовещенской требовала исключить из приговора формулировки о их виновности, поскольку данные лица не были привлечены к участию в уголовном деле. Прокурор требовал вернуть уголовное дело для устранения недостатков в обвинительном заключении и тоже указал в представлении о недопустимости в приговоре выводов о виновности или невиновности лиц, не привлечённых к участию в уголовном деле.

Перед началом судебного заседания судебная коллегия апелляционной инстанции в отличие от судьи Белохортова разрешила фото-видеосъёмку без всяких условий и ссылок на не фотогеничность и на этот раз представители «Каневсксахар» почему – то возражать не стали. В целом судебное разбирательство проходило с соблюдением процессуальных прав обеих сторон, что вселяло стороне защиты надежду не только на формальное соблюдение процедуры судопроизводства, но и на объективное и законное разрешение их жалоб. Но надежда, так и осталась надежной. И вот почему.

После исследования в суде копии постановления о назначении бухгалтерской экспертизы и протокола об ознакомлении Игнатенко с этой экспертизой, в которые, напомню, следователь Параскевов внёс недостоверные сведения о назначении финансово – экономической экспертизы, сторона защиты заявила ходатайства об исключении из числа доказательств полученную на основании этих документов финансово – экономическую экспертизу, проведённую экспертом Кулишовой. Данное ходатайство защита обосновала требованиями ст. 195 УПК РФ, обязывающих следователей знакомить обвиняемых с теми постановлениями о назначении экспертиз, которые они на самом деле назначают, и поскольку Параскевов данную норму нарушил, то при таких обстоятельствах экспертиза Кулишовой является в силу п. 2 ст. 88 УПК РФ недопустимым доказательства, то есть полученным с нарушением требований УПК.

 

Однако судебная коллегия решила, что он вправе не выполнять требования названных процессуальных норм на том основании, что никто из сторон не оспаривает тот факт, что оплата за сахар по договору «АгроИндустрии» с «Каневсксахар» на Конвской завод не поступала.

Определение судьи Крайника

Вот только судебная коллегия не указала норму закона, которая, по её мнению, предоставил ей право игнорировать названные защитой процессуальные нормы на том основании, что стороны не оспаривают сведения, изложенные в незаконно добытом доказательстве. При этом судья Крайник заверил защиту, что вместо исключения данной экспертизы из доказательной базы, суд апелляционной инстанции даст ей правильную юридическую оценку.

Определение судьи Крайника

Но защита Игнатенко именно это и просила, рассчитывая на выполнение судом требований ст.ст. 75 и 121 УПК РФ, обязывающих судей давать юридическую оценку доказательствам, полученным с нарушением требований УПК сразу после заявления суду соответствующих ходатайств, а не откладывать этот вопрос на стадию постановления итогового судебного решения.

Таким образом, с этого момента фемида отвернулась от соблюдения прав стороны защиты, оставив данное ходатайство,  по сути, без рассмотрения.

Не было разрешено это ходатайство по существу и при вынесении итогового апелляционного определения, поскольку, подменяя понятия, судебная коллегия, видимо, наделив себя полномочиями специалистов в области экономики, дала не юридическую оценку экспертизе Кулишовой, а экспертную, назвав её вопреки разъяснениям настоящего эксперта финансово-экономической. При этом, показывая свои познания в области экономики и бухучёта, судебная коллегия указал в определении, что термины: «экономическая», «финансовая» и «бухгалтерская» экспертиза не имеют для неё существенных различий, и что эти понятия совпадают с понятием «документальная» экспертиза. После такой «юридической» (в кавычках) оценки экспертизы возникает ряд вопросов: «С каких пор определение предмета экспертного исследования перешло в сферу юриспруденции? И какими документами судьи Басов, Крайник и Бумагина могут подтвердить свои знания в области бухучёта и экономики? Кто им поручил давать экспертную оценку этому заключению? И какой закон логики позволяет сделать вывод о том, что понятия «экономическая», «финансовая» и «бухгалтерская» экспертиза совпадают по содержанию с понятием «документальная» экспертиза»?» И самый главный вопрос: «Почему никто из следственных органов, прокуратуры и судей не видит и не хочет видеть тех самых отличий между бухгалтерской и экономической экспертизой, которые судебная коллегия посчитала для себя несущественными и которые так искусно сгладил в уголовном деле следователь Параскевов?».

Ответов на эти вопросы в обжалуемых судебных актах нет и при той тенденции, которая была намечена следователем Завьяловым при возбуждении данного уголовного дела, быть не может в принципе, поскольку ответ на эти вопросы может быть только один: круговая порука и стоящая перед её участниками задача защитить ложную честь мундира. Вот что было истинной причиной уклонения судей от настоящей юридической оценки незаконно добытой Параскевовым экспертизы.

Но на этом не закончилось противостояние защиты Игнатенко с организованной против него уголовной атаки. Сразу после заявленного ходатайства об исключении экспертизы Кулишовой из числа доказательств, защита Игнатенко сделала устное заявление о совершении Параскевовым служебного подлога, запрещённого ст. 292 УК РФ, которое в силу частей 1 и 4 ст. 141 УПК РФ подлежало внесению в протокол судебного заседания.

Кроме того, помимо прочих оснований для отмены обжалуемого приговора, защита Игнатенко указала в прениях на то, что, если признать вывод суда первой инстанции о причинённом «Каневсксахар» вреде правильным, то Игнатенко не может за него отвечать, потому что этот вред выражен в виде дебиторской задолженности «АгроИндустрии», возникшей в бухучёте «Каневсксахар» не в результате действий Игнатенко, а в результате бездействия Осканова, который незаконно отказался выполнять обязательные для него требования ст.ст. 410 и 412 ГК РФ, то есть незаконно отказался вносить в бухучёт «Каневсксахар» сведения о зачёта «АгроИндустрии» встречных требований к Каневскому заводу на сумму 117 млн. рублей.

Однако ни заявление о совершении Параскевовым служебного подлога, ни сведения об искусственно созданном Оскановым доказательстве обвинения Игнатенко в протокол судебного заседания внесены не были. Причём, если заявление о служебном подлоге хоть как – то было отражено в протоколе, хотя бы в виде непонятного ходатайства защиты, то доводы защиты в части искусственного создания Оскановым доказательства обвинения Игнатенко вообще никоим образом в протоколе судебного заседания отражены не было. При чём, несмотря на очевидность этого недостатка, он не был устранён и после замечаний на протокол судебного заседания, которые председательствующий судья демонстративно в этой части отклонил. Вот так судебная коллегия апелляционной инстанции разбиралась, если можно так сказать, в деле Игнатенко.

В результате суд апелляционной инстанции исключил из описательно-мотивировочной части приговора указание на формулировки о виновности Санзяпова и Благовещенской, оставив приговор в остальной части без изменения. Ну хоть что – то служители краснодарской Фемиды решили по закону.

По факту внесения в протокол судебного заседания ложных сведений зашита Игнатенко направила в СК РФ в отношении секретаря и судей соответствующее заявление, которое было спущено по отработанной годами схеме в ГСУ СК по ЮФО, а оттуда туда, в чьих интересах эти сведения в протокол и вносились, то есть в СУ СК по Краснодарскому краю. Ответ всё того же Адвахова был ожидаем и опять этот ответ кроме улыбки и негодования ничего не вызывает. Оказывается, судьи сами решают, совершали ли они или секретари судебных заседаний служебные подлоги, внося в протоколы судебных заседаний ложные сведения! После таких ответов кажется, что в Краснодарском крае не судьи, а небожители с неограниченными правами! А, если серьёзно, то здесь в очередной раз хочется напомнить господину Адвахову о том, что суд не является органом уголовного преследования, и эта аксиома черным по белому напечатана в ч. 3 ст. 15 УПК РФ. Не могут суды давать уголовно правовую оценку действиям судей и секретарей, до тех пор, пока следственный комитет не возбудит против них уголовное дело и не направит его для рассмотрения в суд. Это же элементарно!!! А что касается требований ст. 260 УПК РФ, на которую господин Адвахов сослался в ответе, то эта норма принята законодателем не для следователей, которые должны заниматься своим делом, а для судей и сторон судебного разбирательства, к каковым СК Краснодарского края по данному делу не относится.

Итак, круг замкнулся, а точнее круговая порука, существующая в СК, показала себя в действии. Это что, коррупция или это элементарное незнание законов, обязывающих следователей регистрировать и проверять любые заявления о преступлениях, среди которых служебные подлоги, совершённые секретарями и судьями по уголовным делам, не являются исключением.

Судья кассационной инстанции Краснодарского краевого суда Куприянов совместную жалобу защитников Дубина и Артёменко на приговор судьи Белохортова и апелляционное определение разрешил быстро, вернув её с использованием для таких случаев стандартного шаблона постановления. При этом судья Куприянов не только не стал себя утруждать хоть каким-то комментариями относительно доводов защитников, но не стал даже исключать из этого шаблона ссылки на доказательства, на которые суды обеих инстанций по данному уголовному делу никогда не ссылались.

Что касается кассационной жалобы адвоката Ерченко, содержащей требования о признании незаконными не только приговор Игнатенко и итоговое апелляционное определение, но и другие определения судов первой и апелляционной инстанций, то в этой части судья Куприянов сделал ещё проще. Он вообще сделал вид, что в жалобе адвоката Ерченко, кроме требований признать незаконным постановление судьи Белохортова о возврате уголовного дела прокурору, никаких других требований не было. В результате он вынес постановление только по этому требованию и вернул жалобу адвоката в полном объёме. При этом, как и в случае с жалобой адвокатов Дубина и Артёменко, в данном постановлении судья Куприянов тоже не стал утруждать себя комментариями относительно доводов защитника даже по тому требованию, которое он якобы рассмотрел.

Вот такое правосудие состоялось в отношении Игнатенко в суде кассационной инстанции Краснодарского краевого суда. А ведь в кассационных жалобах речь шла о незаконных судебных решениях, на основании которых суды отправили человека в места лишения свободы на восемь.

Выступление Президента РФ Путина 

Ну о какой чистоте судейского корпуса и каком доверии к судебной системе может идти речь после такого отношения судей Краснодарского краевого суда к своим профессиональным обязанностям? О какой совести, которой они должны руководствоваться при оценке доказательств, может идти речь после таких судебных разбирательств? И в каких судах, по каким делам судьи должны устранять и устраняют со слов председателя ВС ошибки нижестоящих судов?

Выступление Председателя ВС РФ Лебедева 

А теперь я задаю вопрос всем тем, кто принимал участие в подготовке и визировании ответов – отписок, направленных в адрес защиты Игнатенко! Господа руководители следственных органов и прокуратуры, вы и дальше будете утверждать, что ни в одном из проанализированных в фильме действий сотрудников ФСБ, следователей СК Краснодарского края и бывшего директора «Каневсксахар» Осканова нет признаков преступлений?  И вы до сих пор считаете, что любое преступление, совершённое в рамках уголовных дел, автоматически легализуется обвинительным приговором, да ещё вынесенным с многочисленными нарушениями закона?

Если это так, то дальнейший призыв к вашему правосознанию не имеет смысла, потому что бесполезно стучаться в закрытую дверь, за которой никого нет.

Ну тогда в этой связи я вынужден обратиться и обращаюсь к руководителю СК РФ Бастрыкину и генеральному прокурору РФ Чайке.

Уважаемые, Александр Иванович и Юрий Яковлевич, учитывая, что ваши подчинённые саботируют выполнение требований законов, возлагающих на них обязанность регистрировать любое сообщение о преступлении с последующим проведением по нему проверки в порядке ст. 144 УПК РФ, прошу вас дать своим подчинённым указание выполнить эту обязанность, то есть найти и зарегистрировать в книге учёта сообщений о преступлениях все заявления защитников Игнатенко, которые были переданы и направленны в ваши ведомства с 2013 года по настоящее время, провести по ним проверку в порядке ст. 144 УПК РФ, по результата которой возбудить в соответствии со ст. 145 УПК РФ уголовные дела, направленные на защиту прав и законных интересов Игнатенко, Санзяпова и Благовещенской, пострадавших от злоупотреблений и превышений властными полномочиями, совершёнными сотрудниками названных силовых ведомств.

Продолжение следует…

Похожие записи

Ваше мнение