Расследование коррупции в сахарной отрасли Кубани (т.5)

Кубанский СПРУТ часть 5
Смотреть фильм (7 частей)

Адвокатское расследование Ерченко Леонида Владимировича

Кубанский СПРУТ часть 1 Кубанский СПРУТ часть 5
Кубанский СПРУТ часть 2 Кубанский СПРУТ часть 6
Кубанский СПРУТ часть 3
 Кубанский СПРУТ часть 7
Кубанский СПРУТ часть 4

 

Однако с приходом нового следователя ничего по делу не изменилось. Следователь Балин этого же второго отдела СУ, приняв данное уголовное дело к своему производству, продолжил его расследование в том же направлении, отказав в удовлетворении очередного ходатайства защиты Игнатенко – назначить по делу настоящую финансово — экономическую экспертизу. Данное решение Балин обосновал тем, что Параскевов уже провёл финансовую экспертизу и проводить аналогичную экспертизу не имеет смысла.

Таким образом, следователь Балин подтвердил, что внесения Параскевовым ложных сведений в протокол об ознакомлении с постановлением о назначении бухгалтерской экспертизы и внесение ложных сведений в само постановление о назначении бухгалтерской экспертизы было сделано Параскевовым именно для того, чтобы создать видимость проведения по уголовному делу финансово – экономической экспертизы.

Закончив расследование уголовного дела в 12 месячный срок, Балин составил в отношении Игнатенко и Сивакова обвинительное заключение, в котором указал в качестве подтверждения имущественного вреда у «Каневсксахар» заключение бухгалтерской экспертизы, назвав её, как и планировал Параскевов, финансово – экономической.

Заместитель прокурора Краснодарского края Чупров, не обращая внимания на уточнение эксперта Кулишовой, опровергающее утверждение следователя о том, что имущественный вред у «Каневсксахар» подтверждается финансово – экономической экспертизой и не обращая внимания на неоднократные ходатайства защиты Игнатенко по уголовному делу, которая требовала от следствия  назначить по делу настоящую финансово – экономическую экспертизу, обвинительное заключение утвердил и направил уголовное дело в Каневской районный суд.

Действия Балина по внесению в данное обвинительное заключение сведений о том, что общественно опасные последствия у «Каневсксахар» якобы подтверждаются финансово – экономической экспертизой тоже содержат признаки служебного подлога, запрещённого ст. 292 УК РФ, поскольку обвинительное заключение тоже является официальным документом, на основании которого у участников уголовного судопроизводства возникают соответствующие права и обязанности.

Что касается действий прокурора Чупрова, то, если бы они повлекли существенное нарушение прав Игнатенко, например, в виде основанного на этой экспертизе приговора, то защита Игнатенко могла утверждать, что в действиях прокурора содержатся признаки уголовно – наказуемой халатности, запрещённой ст. 293 УК РФ. Но такого приговора не состоялось, поскольку получивший для рассмотрения уголовное дело судья Каневского районного суда Белохортов вернул его прокурору для устранения нарушений требований уголовно – процессуального закона, допущенных Балиным при составлении обвинительного заключения.

Нет, это были не те нарушения, которые связанны с внесением в обвинительное заключение ложных сведений. Это были нарушения, которые, по своей сути, обязывали судью оправдать Игнатенко в связи с отсутствием в уголовном деле доказательства события преступления, то есть, в связи с отсутствием в уголовном деле доказательства  общественно опасных последствий у «Каневсксахар», которые, по мнению судьи Белохортова, могли быть  установлены только судебным решением, подтверждающим ничтожность договора купли – продажи сахара от 12.11.2012.

Но не будем углубляться в оценку этого решения судьи, поскольку в результате его принятия положение Игнатенко по уголовному делу не ухудшилось, а напротив, это решение создало препятствие в реализации плана Завьялова, которое хоть и не сыграло решающего значения, но тем не менее послужило для защиты Игнатенко основанием не поднимать перед СК вопрос о наличии или отсутствии в действиях Балина признаков служебного подлога.

Однако следующие его действия, совершённые по уголовному делу уже после повторного принятия уголовного дела к производству, заслуживают отдельного внимания, анализа и уголовно – правовой оценки.

 

Но перед тем, как проанализировать эти действия, вернёмся к обстоятельствам исчезновения из уголовного дела 2 – х томов, в которых, скорее всего, и содержались те самые незаконно приобщённые к уголовному делу коллективное заявление в СК РФ и ходатайство защиты в СУ СК по Краснодарскому краю с приложением документов, подтверждающих совершение против представителей «Кубанского сахара» должностных и иных преступлений.

Итак, как следует из материалов уголовного дела, после его возврата из Каневского районного суда прокурору 02.06.2015 заместитель прокурора Краснодарского края Рябоконев направил данное уголовное дело в СУ СК РФ по Краснодарскому краю в 26 томах.

Однако после расследования данного уголовного дела во втором отделе СУ СК по Краснодарскому краю руководитель СУ Бугаенко передал это уголовное дело руководителю СО по Каневскому району Хамбиеву почему — то в 24 томах. Ну тогда здесь возникнет вопрос к господину Бугаенко, на который до сих пор никто из компетентных лиц не дал вразумительного ответа: «Куда делись два тома уголовного дела? Где коллективное заявление в СК и ходатайство к нему, которые якобы были приобщены со всеми приложениями к этому уголовному делу?».

Это разве не коррупция, когда для того, чтобы не заниматься проверкой заявлений о преступлениях, совершённых по уголовным делам, эти заявления сначала приобщаются к уголовному делу, а затем из него исчезают?

Как бы то ни было исчезновение двух томов уголовного дела никто из компетентных лиц не заметил! А зачем? Видимо, эти тома содержали ненужные для следствия документы, которые только мешали стороне обвинения выстраивать в суде свою позицию.

Однако вернёмся к анализу действий Балина.

Итак, приняв данное уголовное дело к своему производству, Балин приступил к поискам новых доказательств, что уже само по себе свидетельствует либо о незнании им требований УПК, которые не содержат норм, разрешающих следователям собирать новые доказательства по уголовному делу после его возвращения в порядке ст. 237 УПК РФ, либо о его огромном желании добиться от судебной власти обвинительного приговора в отношении Игнатенко. Судья Белохортов чётко указал в постановлении, что в обвинительном заключении не указан судебный акт, подтверждающий ничтожность договора купли – продажи сахар песка, следовательно, Балин обязан был его указать при составлении нового обвинительного заключения, если таковой имелся.

Но не это самое страшное, что было сделано следователем Балиным после повторного принятия уголовного дела к своему производству.

 

Страшное то, что он и его непосредственные начальники: и.о. руководителя второго отдела Москвитин и заместитель руководителя этого же отдела Репкин, незаконно организовали так называемую процессуальную деятельность по продлению сроков следствия по уголовному делу, который к тому времени составлял уже 12 месяцев. И вот как это происходило.

Дело в том, что согласно п. 5 ст. 162 УПК РФ  срок предварительного следствия после 12 – месячного расследования уголовного дела может быть продлен в исключительных случаях Председателем СК РФ или его заместителями.

Но заявлять руководству СК России такое ходатайство было для Балина рискованно, поскольку оно предоставляется вместе с уголовным делом, а потому, если бы Балин это сделал, то ему пришлось бы объяснять не только исчезновение из уголовного дела двух томов, но и то, почему он уклоняется от объективного установления имущественного вреда у «Каневсксахар» путём проведения настоящей экономической экспертизы, почему в уголовном деле нет процессуального решения в отношении адвоката Демиденко, которая указана в заявлении господина Осканов в качестве основного фигуранта хищения сахар – песка и почему в уголовном деле нет процессуального решения в отношении Оденко, который подписал те самые документы, послужившие, по версии следствия, прикрытием для хищения продукции сахарного завода. И самое главное Балину пришлось бы объяснять руководству СК РФ, почему данное уголовное дело не было завершено качественным расследованием в 12 месячный срок и почему продление срока следствия по нему является исключительным случаем!

Адекватных и обоснованных объяснений этим обстоятельствам у Балина не было и не могло быть в принципе, поскольку что касается адвоката Демиденко, то в силу подпункта  10 ст. 448 УПК РФ она является специальным субъектом уголовного процесса, по которому решение о возбуждении уголовного дела должен принимать лично руководитель СК Краснодарского края, то есть непосредственно господин Бугаенко. Но, поскольку этого не произошло, то можно сделать только один вывод, что господин Бугаенко, видимо, не решился взять на себя такую ответственность из – за отсутствия для этого решения достаточных данных. Но и принимать решения об отсутствии в действиях адвоката Демиденко состава преступления тоже никто не мог, поскольку в основу такого решения можно было положить только те обстоятельства и требования закона, которые, по своей сути, автоматически исключали основания привлечения к уголовной ответственности не только Демиденко, но и других фигурантов по делу, на которых указал в своём заявлении господин Осканов.

Что касается отсутствия в уголовном деле процессуального решения в отношении Оденко, то здесь может быть только одна причина – это отсутствие у следователей адекватной версии в отношении его участия в этом деле, поскольку привлекать к уголовной ответственности они его не могли, так как обещали Оденко неприкосновенность взамен показания против Игнатенко и других лиц, но и выносить решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении него тоже нельзя, потому что отказывать в уголовном преследовании взрослого и адекватного человека, работающего судебным приставом, на том основании, что этот человек якобы не понимал, что именно он подписывал в качестве директора «АгроИндустрии» и зачем он это делал, будет по меньшей мере наивно.

А ведь приговор в отношении Игнатенко только и построен на том, что Оденко якобы не понимал значение документов, подписанных им в качестве директора «АгроИндустрии», что в свою очередь позволило судам сделать вывод о том, что действия Оденко не имеют правовых последствий.

Но вернёмся к продлению сроков следствия.

Итак, отсутствие у Балина адекватных разъяснений руководству СК позиции по данному уголовному делу и не желание получать от руководства СК дисциплинарные взыскания с письменными указаниями, которые однозначно бы шли вразрез плану Завьялова, вынудили Балина и его непосредственных руководителей пойти другим путём, то есть не беспокоить руководство СК, а в нарушение п. 5 ст. ст. 162 УПК РФ решить проблему с продлением срока следствия самостоятельно, используя свои полномочия, а точнее выходя за из пределы.

С этой целью после окончания месячного срока следствия, установленного руководителем второго отдела Хазиковым для устранения в обвинительном заключении недостатков, выявленных Каневским районным судом, Балин приступил к систематическим приостановлениям срока следствия. Вот только здесь возникает вопрос, каким образом можно приостановить течение срока, который тебе никто из компетентных лиц не устанавливал? При этом в основу своих решений Балин всегда вписывал заявления обвиняемого Сивакова, у которого постоянно возникали какие-то проблемы, к которым Балин всегда относился очень внимательно, удовлетворяя просьбы Сивакова. Затем постановления Балина отменялись либо его же постановлениями, либо постановлением и.о. руководителя второго отдела Москвитиным, который вместе с заместителем руководителя этого отдела Репкиным устанавливал Балину каждый раз новый срок следствия в один месяц.

Вот такая схема по продлению сроков следствия после 12 – месячного срока расследования данного уголовного дела была реализована Балиным и руководством второго отдела СУ СК по Краснодарскому краю с участием Сивакова.

Это что? Коррупция? Или Балин, Москвитин и Репкин не знают требований п. 5 ст. 162 УПК, которые как раз и установлены законодателем для осуществления ведомственного надзора СК за работой нижестоящих следственных органов?

Не думаю, что перечисленные сотрудники второго отдела СУ не знают законы, регулирующие их деятельность.

Таким образом, защита Игнатенко усмотрела в этих процессуальных манипуляциях признаки превышений должностных полномочий, запрещённых ст. 286 УК РФ, в связи с чем направила в СК РФ заявление с требованием дать названным действиям уголовно – правовую оценку в соответствии со ст. 145 УПК РФ.

Но на фоне всех отказов в проверке заявлений защиты Игнатенко ответ всё того же господина Адвахова был ожидаем. В обоснование бездействия СК Краснодарского края выполнить требования ст.ст. 144, 145 УПК РФ Адвахов указал в своём ответе, что возобновление предварительного следствия Балиным осуществлялось в порядке ч. 6 ст. 162 УПК РФ, согласно которой по возобновлённому уголовному делу после его приостановления срок следствия в один месяц может быть установлен руководителем следственного органа, в производстве которого находится данное уголовное дело вне зависимости от общей продолжительности срока предварительного следствия.

Вот только господин Адвахов либо невнимательно читал заявление адвоката, либо неправильно понимает норму закона, на которую он сослался, либо вопреки своим должностным обязанностям выполнял чью-то волю!

Ещё раз разъясняю руководителям и следователям СК Краснодарского края, что в силу ч. 6 ст. 162 УПК руководитель следственного органа, в производстве которого находится уголовное дело, вправе возобновить производство по приостановленному уголовному делу только тогда, когда уголовное дело ПРИОСТАНОВЛЕННО, то есть когда установленный законом или компетентным руководителем срок следствия не истёк. Нельзя приостановить то, чего нет — это же элементарный закон логики! Что касается предусмотренного п. 6.1. ст. 162 УПК права руководителей второго отдела на установление месячного срока следствия после возврата уголовного дела из Каневского суда, то, как уже сказано ранее, после возвращения уголовного дела из прокуратуры руководитель второго отдела Хазиков это право реализовал, путём вынесения 30.06.2015 соответствующего постановления. При этом, как следует из материалов уголовного дела, этот месячный срок закончился 30.07.2015, и никто из следователей производство по делу в течение этого месяца не приостанавливал. Следовательно, все права на расследование данного уголовного дела, предусмотренные  ч. 6 ст. 162 УПК РФ, были реализованы руководством второго отдела 30.06.2015, а потому всё что делали Балин и его руководители по данному уголовному делу после этой даты должно квалифицироваться не иначе, как превышение должностных полномочий, направленных на незаконные продления срока следствия с целью незаконного привлечения Игнатенко к уголовной ответственности.

 

Но это ещё не все нарушения уголовно – процессуального закона, допущенные следователями СК Краснодарского края, которые, по мнению защиты Игнатенко, содержат признаки должностных преступлений.

Как следует из постановления руководителя СК Краснодарского края Бугаенко, после 2 – х летнего расследования данного уголовного дела он обнаружил, что хищение сахар – песка из Каневского завода началось и закончилось на территории, подпадающей под юрисдикцию СО по Каневскому району, что в свою очередь послужило для него основанием направить данное уголовное дело в этот отдел.

Однако здесь опять возникает вопрос к господину Бугаенко: «А что, всё это время у второго отдела была другая версия о месте совершения преступления, вменённого Игнатенко?  Или всё-таки причина в другом? Не являются ли истинным мотивом столь запоздалого решения запрещённый законом интерес, который может быть квалифицирован как личная или иная заинтересованность руководства СУ?

Как бы то ни было, данное уголовное дело принял к своему производству  заместитель руководителя СО по Каневскому району Шкиль.

Допросив ещё раз представителя «Каневсксахар» Ечкалова, со скоростью, которой могут позавидовать все следователи (5 минут одна страница), Шкиль, невзирая на все вышеназванные нарушения, составил обвинительное заключение, но уже только в отношении Игнатенко. При этом уголовное преследование Сивакова Шкиль своим постановлением прекратил, установив отсутствие у Сивакова умысла на хищение сахар – песка. Забегая вперёд скажу, что после этого Сиваков свои показания откорректировал в пользу стороны обвинения и эти показания, так же, как и показания Оденко, легли в основу обвинительного приговора Игнатенко.

При этом, составляя обвинительное заключение, Шкиль, так же, как и Параскевов, назвал заключение эксперта Кулишовой финансово – экономической экспертизой, проигнорировав выводы эксперта о том, что на самом деле она провела бухгалтерскую экспертизу.

Следовательно, Шкиль тоже сознавал, что вносит в обвинительное заключение в отношении Игнатенко ложные сведения, а значит и его действия подпадают под признаки служебного подлога, предусмотренного ст. 292 УК РФ, поскольку обвинительное заключение является официальным документом, порождающим у участников уголовного судопроизводства права и обязанности, и внесение в него ложных сведений с целью сохранения или увеличения показателя раскрываемости преступлений либо с целью защиты чести мундира, признаётся судами как личная заинтересованность сотрудников правоохранительных органов, выраженная в ложном понимании корпоративных интересов.

Получив обвинительное заключение в отношении Игнатенко, бывший прокурор Каневского района Теремецкий В.А. либо не обратил внимание на исчезновение из уголовного дела двух томов и на отсутствие в деле финансово – экономической экспертизы, либо заметил это, но не стал ломать налаженный механизм процедуры утверждения обвинительных заключений и направил уголовное дело в Каневской районный суд.

Выступая  в суде в качестве государственного обвинителя, старший помощник прокурора Каневского района Переверзев, тоже не нашёл ничего серьёзного в вышеизложенных нарушениях и приступи к активному обвинению Игнатенко.

При этом в ходе исследования материалов дела защита Игнатенко указала государственному обвинителю на то, что в уголовном деле нет доказательства имущественного вреда у «Каневсксахар» в виде финансово-экономической экспертизы, заявив суду ходатайство о производстве настоящей финансовой экономической экспертизы:

Выступление адвоката Плужного.

Однако государственный обвинитель сообщил суду, что смена названий экспертизы не имеет существенного значения и что для определение ущерба «Каневсксахар», далее цитата: «…не совсем нужна… экспертные познания…». Видимо, помощник прокурора сначала хотел сказать, что не совсем нужна экспертиза, но вовремя одумался, закончив фразу, таким образом, что из её содержания следовало, что для установления имущественного вреда у «Каневсксахар» специальные познания, по мнению государственного обвинителя, не нужны.

Выступление государственного обвинителя Переверзева

Таким образом, из ответа Переверзева следует, что эксперт Кулишова установила и без экспертизы очевидный факт, что, в свою очередь, полностью совпадает с мнением защиты Игнатенко, которая именно поэтому и требовала от суда назначить настоящую экономическую экспертизу. Однако ни государственного обвинителя, ни суд будущее мнение экспертов – экономистов по этому вопросу почему – то  не интересовало. В итоге судья Белохортов положил экспертизу Кулишовой в основу обвинительного приговора, назвав её, несмотря на ответ Переверзева, финансово – экономической.

Почему это произошло? Ответов на этот вопрос может быть много и одним из них, который частично объясняет такое поведение суда – это психологические атаки с использованием пикетов и средств массовой информации, организованные представителями «Каневсксахар» сначала на судью Белохортова, а затем на судей апелляционной инстанции.

Каким образом они происходили, и кто в этих атаках играл ключевую роль я расскажу позже, а пока вернёмся к правовому анализу действий Переверзева и судьи Белохортова, которых никакие пикеты и громкие заявления в СМИ не освобождали от выполнения своих профессиональных обязанностях, а потому в этой связи возникают вопросы: «Так кто же всё – таки в судебном заседании по делу Игнатенко выполнял функцию государственного обвинения? Помощник прокурора Переверзев, который фактически отказался от экспертизы Кулешовой, или судья Белохортов, который, напротив, посчитал этот документ необходимым доказательством вины Игнатенко, назвав его в приговоре, несмотря на выводы эксперта и позицию Переверзева, финансово – экономической экспертизой.

Ответы на эти вопросы для защиты Игнатенко очевидны, но законодатель не предоставил адвокатам возможности подтвердить эти ответы документально.

 

Вот таким образом расследовалась данное уголовное дело после следователя Параскевова и вот таким образом было исследовано в суде то, что Параскевов назвал финансово – экономической экспертизой.

Разве такую деятельность по собиранию и оценке доказательств можно считать процессуальной, когда сторона обвинения сама запуталась в том, что же всё – таки добыл следователь Параскевов и самое главное что он хотел этим доказать?

Хотя на этот счёт есть и другое мнение:

Выступление адвоката Горгадзе 

Таким образом, по мнению известного адвоката Шоты Горгадзе, методы формирования доказательств подтверждения общественно – опасных последствий, которые использовал по данному делу следователь Параскевов, а также демонстративные и надуманные отказы следователей и суда в проведении нужных для объективного расследования уголовного дела экспертиз должны быть изложены в учебниках для начинающих юристов.

Здесь остается только одно — пожелать адвокату, когда он будет осуществлять защиту невиновного лица, не столкнуться на своём пути с обученным таким методам следователем.

Но вернёмся к анализу действий Балина, Шкиля, Переверзева и Теремецкого, в которых защита Игнатенко усмотрела признаки должностных преступлений, направив в СУ СК по Краснодарскому краю соответствующие заявления.

Но, как водится в этом ведомстве, ни одно заявление адвоката в книге учёта сообщений о преступлениях зарегистрировано не было и, соответственно, решения по ним в порядке ст. 145 УПК РФ не принимались на основании всё того же 20 – ого пункта 72 – го приказа СК.

Прокуратура Краснодарского края действия своих поднадзорных органов одобрила, ссылаясь в ответах на жалобы защиты Игнатенко (от 17.09.2016, 27.06.2013, ходатайство от 26.12.2013 (Приложение 48), 29.09.2016 (Приложение 49), 11.10.2016, 17.09.2016) (Приложение 50), 11.10.2016 (Приложение 51)) уже на свой ведомственный приказ с аналогичным пунктом, который якобы тоже разрешает им бездействовать, если должностные преступления совершены в рамках уголовных дел с обвинительным приговором (Приложение 52,53).

После этого опять напрашивается вопрос: «Это коррупция? Или краснодарское правосудие стало для кубанских следователей истинной в последней инстанции, несмотря на требования закона, на основании которых можно пересмотреть любой судебный акт?

Продолжение следует…

Похожие записи

Ваше мнение