Расследование коррупции в сахарной отрасли Кубани (т. 2)

Кубанский СПРУТ часть 2
Смотреть фильм (7 частей)

Адвокатское расследование Ерченко Леонида Владимировича

Кубанский СПРУТ часть 1 Кубанский СПРУТ часть 5
Кубанский СПРУТ часть 2 Кубанский СПРУТ часть 6
Кубанский СПРУТ часть 3
 Кубанский СПРУТ часть 7
Кубанский СПРУТ часть 4

 

….неприкасаемость в Краснодарском крае, автоматически возникает у тех, кто причастен к коррупционной деятельности в этом регионе, что очень хорошо видно по делу Игнатенко.

2012 год. Инвестиции Санзяпова в сахарные заводы Кубани стали приносить прибыль. Рабочий процесс на заводах стабилизировался, социальная обстановка нормализировалась, в чём лично убедился губернатор края Ткачёв на встречах с работниками проблемных заводов. Но не только руководство края увидело положительную тенденцию в сахарной отрасли Кубани. Концерн «Покровский», который ранее отказался от предоставленной ему возможности проявить себя в этом направлении, решил воспользоваться этой ситуацией и предложил Санзяпову заключение сделок, которые в силу своей неадекватности, Санзяпов не мог принять даже под угрозой незаконного привлечения его к уголовной ответственности. Об этих угрозах подробно рассказано в первой части фильма, а потому далее будут изложены события с ссылками на документы, которые подтвердили серьёзность намерений концерна и которые, скорее всего, Санзяпов недооценил, что показали последующие события этого дела.

Итак, сказано, сделано!

25 декабря 2012 года следователем следственного отдела Западного округа города Краснодара Следственного управления Следственного комитета России по Краснодарскому краю Якубенко Ольгой Александровной было возбуждено первое уголовное дело, направленное на реализацию угроз Санзяпову.

Однако по этому делу в качестве жертвы был выбран не Санзяпов, а генеральный директор завода «Каневсксахар» Игнатенко Павел Николаевич.

Но почему Игнатенко, и каким образом это уголовное дело могло заставить Санзяпова выполнить условия представителей концерна «Покровский»?

Дело в том, что Игнатенко – это единственное лицо, участвующее в экономической деятельности в качестве представителя контрагента «Кубанский сахар», на которое следователям СК Краснодарского края было проще всего сфабриковать уголовное дело, чтобы, затем, с его помощью получить от Игнатенко показания против Санзяпова для формирования нового уголовного дела, но уже непосредственно против Санзяпова. При этом для реализации этого плана достаточно было найти в деятельности Игнатенко сделки с «Кубанский сахар» или аффилированными с Санзяповым лицами, в которых были бы крупными суммы, и для этого не требовалось особых усилий, потому что представители концерна «Покровский» находились в совете директоров «Каневсксахар» и им не предоставляло никакой сложности найти такие документы.

Именно совокупность перечисленных обстоятельств, творческий подход юристов концерна и правовая неграмотность следователей, которые не могли или не хотели отличать экономические преступления от хозяйственных споров, помогли концерну «Покровский» реализовать свои угрозы, используя для этого влиятельные связи в правоохранительных органах, в результате чего Игнатенко оказался в местах лишения свободы, а Санзяпов и исполнительный директор «Кубанский сахар» Благовещенская – в международном розыске. При этом как сам Санзяпов, так и аффилированные с ним лица лишились работы и бизнеса, который был так или иначе связан с деятельностью «Кубанский сахар».

Поэтому, несмотря на то, что в водной части постановления о возбуждении уголовного дела в качестве повода указан рапорт об обнаружении признаков преступления, которым якобы нарушены интересы государства, на самом деле это уголовное дело было возбуждено по инициативе покровских, как раз за 2 дня до снятия Игнатенко с должности директора «Каневсксахар» и назначения на эту должность господина Осканова.

Согласно фабуле постановления о возбуждении уголовного дела Игнатенко подозревался в создании у «Каневсксахар» кредиторской задолженности» на общую сумму 162 млн. рублей. Данная задолженность возникла у «Каневсксахар» вследствие заключения Каневским заводом с «Кубанский сахар» двух договоров займа на сумму 185 млн. рублей. По мнению Якубенко, эта задолженность привела завод к банкротству. Причём Якубенко так торопилась с возбуждением уголовного дела, что не обратила внимание на то, что договор займа от 17 февраля 2012 года заключил не Игнатенко, а его предшественник Мудраков, что наряду с другими нарушениями уголовно-процессуального закона не помешало ей квалифицировать действия Игнатенко по ч. 1 ст. 201 УК РФ, то есть, как злоупотребление полномочиями исполнительного органа «Каневсксахар».

Что же такое постановление о возбуждении уголовного дела?

Фактически — это ключ от двери, за которой находятся охраняемые Конституцией права и свободы человека, и этот ключ может изготовить любой следователь, в производстве которого находится тот или иной материл.

Каким материалом должен располагать следователь, чтобы открыть эту дверь, указано в статье 140 УПК РФ, согласно которой для возбуждения уголовного дела необходимы повод – это, как правило заявление потерпевшего, и основания, то есть наличие у следователя достаточных данных, указывающих на признаки преступления.

Однако, как показывает практика и как это не странно звучит, но многие следователи не понимают или не хотят понимать, что такое преступление, не знают определение признаков преступления, не говоря уже о составе преступления.

Кроме того, формулировка в законе «достаточные данные, указывающие на признаки преступления» — это субъективный критерий, позволяющий следователю самостоятельно определять объём и качество тех самых данных, которые позволяют ему возбудить уголовное дело.

Таким образом, законодатель предоставил следователям право самостоятельно наделять себя полномочиями вмешиваться в чужую жизнь, и это право полностью зависит от грамотности, добросовестности и порядочности следователей, рассчитывать на которые в реалиях нашего времени, особенно в Краснодарском регионе, наивно, что в общем – то и показывают события этого фильма.

Но вернёмся к постановлению Якубенко.

Позже оно будет признано судом незаконным, а пока – после возбуждения этого уголовного дела теперь уже бывший следователь Завьялов, работавший в отделе с Якубенко, принял данное уголовное дело к своему производству.

Здесь опять хочется немного отвлечься от темы и поделиться наблюдениями из своего опыта, которые могут помочь тем, кто желает разобраться в хитросплетениях коррупционных дел.

Бывает так, что, получив заказ на возбуждение уголовного дела, руководство следственного органа, заставляет одного следователя, как правило неопытного или покладистого, возбудить уголовное дело по надуманным основаниям, благо, что для этого государство негласно закрепило за следователями право на ошибку, после чего начальник передаёт это уголовное дело другому следователю, который уже обязан его расследовать в силу должностной инструкции и закона, потому что решение о возбуждении уголовного дела не отменено, а прекращать его по реабилитирующим основаниям себе дороже, потому что за это следователь и начальник, автоматически, получат дисциплинарные взыскания. И это несмотря на то, что уголовное дело возбуждал другой следователь.

Увы, но таковы неписанные правила следственных органов и дознания.

Как было по этому уголовному делу неизвестно, но после принятия его к производству Завьялов сразу приступил к широкомасштабным активным действиям с допросами и обысками в жилых и нежилых помещениях, в том числе у адвокатов, представлявших интересы «Кубанский сахар».

Опуская многочисленные нарушения и злоупотребления, допущенные в ходе обысков Завьяловым и сотрудникам ФСБ Краснодарского края, которые по неустановленным основаниям осуществляли оперативное сопровождение этого уголовного дела, остановлюсь на одном обыске, проведённом 29 апреля 2013 в Краснодаре офисе «Авелор».

«Авелор» вообще не имела никакого отношения к деятельности Игнатенко, но учитывая, что истинной причиной возбуждения уголовного дела против Игнатенко было не расследование преступления, а поиск информации против Санзяпова и оказание психического давления на неугодных покровским лиц, в ходе обыска в Авелоре сотрудники ФСБ вели себя вызывающи, показывая своим поведением вседозволенность, безграничную власть и свои возможности.

С таким настроем один из сотрудников ФСБ по фамилии Минеев ещё до начала обыска стал фактически издеваться над Максимом Фоменко, требуя от него делать то, что он не обязан делать в принципе.

Дело в том, что Максим Фоменко приходится родственником Светланы Фоменко – дочери Санзяпова – и так получилось, что в тот день он с утра приступил к организации рабочего места для Светланы, которая в тот период времени была беременна. Деятельность Светланы в Авелоре требовала постоянной работы с документами, в связи с чем было принято решение перенести её рабочее место с компьютером и другими принадлежностями в рядом стоящее с офисом домовладение, принадлежащее сестре Светланы, чтобы та могла работать, отдыхать и быть всегда рядом с офисом.

Взяв из офиса системный блок ещё до начала прибытия в него Завьялова с оперативниками Максим занёс его на территорию домовладения, но как только он зашёл во двор за ним забежали двое мужчин в гражданской одежде и сразу повалили его на землю. После нескольких ударов в живот мужчины заставили Максима нести системный блок обратно в офис, где по дороге один из них продолжал наносить Максиму удары по телу.

По данному факту Максим обратился в военный следственный отдел по Краснодарскому гарнизону с заявлением о возбуждении в отношении этих лиц уголовного дела по ст. 286 УК РФ (Превышение должностных полномочий) и вот что он рассказал следователю Коплику, проводившему проверку по его заявлению:

«…Когда я зашёл с системным блоком на территорию домовладения, то увидел, что за мной забежали двое мужчин в гражданской одежде. Один из них, как выяснилось позже, капитан Минеев повалил меня на землю и один раз удар меня кулаком правой руки в область живота справа. После этого Минеев стал требовать от меня, чтобы я поднялся и взял системный блок, обращаясь ко мне нецензурной бранью. После этого Минеев нанес мне ещё один удар кулаком правой руки в область живота справа, заставив меня, таким образом, нести системный блок обратно в офис. Когда мы шли по лестнице в здании, где находился офис, Минеев схватил меня сзади за шею, и сжимая её подталкивал меня вперед, причиняя сильную физическую боль. Когда мы поднялись на третий этаж, то Минеев ударил меня правой рукой в область затылка, от чего я упал и выронил системный блок. После этого Минеев схватил меня за волосы, пытаясь, таким образом, поднять меня, чем причинил мне сильную боль и моральное унижение. При этом никаких действий, направленных на уничтожение системного блока, я не предпринимал и в адрес сотрудников ФСБ каких-либо фраз не высказывал….».

Эти показания были подтверждены видеозаписью, которая была предоставлена следователь Коплику вместе с другими доказательствами незаконных действий сотрудников ФСБ. Это стало возможным в связи с тем, что видеорегистратор находился в другом, не относящемся к Авелор помещении, в связи с чем сотрудники ФСБ не смогли его обнаружить. А вот видеозапись с территории домовладения предоставить следователю не получилось, потому что видеорегистратор из дома был изъят и возвращён владельцу с уничтоженной в нём информацией.

Однако, тем не менее, после длительной волокиты Коплик всё – таки отказал в возбуждении уголовного дела на том основании, что действия сотрудников ФСБ и Минеева в частности он признал малозначительными, не представляющими большой общественной опасности, поскольку у Фоменко не было видимых телесных повреждений. При этом в оправдание издевательств над ним Коплик сослался на то, что Фоменко якобы пытался скрыть и уничтожить системный блок, а значит Минеев имел право таскать его за волосы и бить по голове — видимо, в качестве наказания.

То есть, по мнению Коплика, если сотрудник госбезопасности увидел подозрительное, как ему показалось действие, то он вправе издеваться над человеком, который их совершил. Однако Коплик не указал закон, разрешающий сотрудникам федеральной безопасности подобные издевательства, да ещё совершённого в частных интересах. А вот закон, запрещающий превышение должностных полномочий, есть и этот закона содержится в статье 286 УК РФ.

30 – е года прошли, на календаре конец 2016 год, и в этой связи хочется задать вопрос Коплику и другим следователям, принимавшим подобные решения, не думают ли Вы, что можете сами оказаться такой ситуации, требуя от следователя соблюдения конституционных гарантий, которые сами же своей порочной практикой растаптываете?

После обращения Максима в следственный отдел и установления следователем всех лиц, участвующих в обыске в «Авелор», Минеева приехал к Максиму, когда тот находился в гостях у своего брата Романа Фоменко. Извиняясь перед Максимов и оправдывая свои действия Минеев сказал ему: «…Максим, это были претензии не к тебе лично, мы с террористами работаем, нам сказали, что работаем как обычно…, только потом, когда нам зачитали постановление – мы были в шоке …., так получилось просто…, у нас жёсткая работа…, мне что сказали, то и делал…, извини, ты же мужик».

Мужик – то мужик, но здесь возникает вопрос, если сотрудников федеральной службы безопасности кто – то обманул и использовал в частных интересах, то почему никто из них не предъявили Завьялову претензий? А фразы Минеева: «…извини, ты же мужик… мы были в шоке, когда увидели постановление…», — тем более обязывала его к этому, потому что настоящий мужик, а тем более уважающий себя офицер госбезопасности, не позволит использовать себя в тёмную.

Кроме того, такой подход сотрудников правоохранительных органов решать проблемную ситуацию с потерпевшими, которую они создают своими злоупотреблениями, стал обычным делом, когда после этого предлагается забыть о случившимся, потому что система такая, и многие потерпевшие действительно забывают об этом.

Но в случае с Игнатенко – такая забывчивость будет несправедливой, потому что невозможно согласиться с тем, что те, кто незаконно создавал ему и другим проблемы, сейчас находятся на свободе и радуются жизни, а Игнатенко получил не за что 8 лет лишения свободы по приговору, законность которого у любого незаинтересованного юриста вызовет обоснованные сомнения.

Ну ладно Минеев, то что его использовали в частных интересах и он не может за себя постоять – это его личное дело, а вот почему надзирающий прокурор не принимал и до сих пор не принимает мер прокурорского реагирования по этому делу?

Адекватного ответа на этот вопрос нет до сих пор. А ведь, если бы прокуратура Краснодарского края отреагировала на эти события, то в ходе проверки было бы понятно, на каком основании возбуждённое Якубенко уголовное дело сопровождалось сотрудниками ФСБ по Краснодарскому краю, и каким образом это уголовное дело затрагивало интересы государства, на защиту которых так активно выступило целое подразделение ФСБ России.

Не подменялись ли здесь государственные интересы частными интересами бывшего сотрудника ФСБ Ечкалова Сергея Николаевича, который на тот период времени был правовым советником у директора «Каневсксахар» Осканова и который, фактически, координировал деятельность следователя Завьялова?

Как бы то ни было, но действия Минеева и других сотрудников ФСБ являются показателем того, что на самом деле они действовал не во исполнение государственных интересов, а выполняли частный заказ, исполнителем которого, помимо Якубенко, был Завьялов, организовавшие незаконное уголовное преследование Игнатенко.

Такое отношение краснодарских следователей СК к выполнению своих обязанностей, когда Игнатенко получил незаслуженное наказание, а те кто его заслужил находятся на свободе разве это не коррупция?

И это несмотря на неоднократные призывы Президента привлекать к ответственности, в том числе и к уголовной всех тех, кто допускал незаконные уголовные преследования.

17 мая 2013 года адвокат Игнатенко Дубин Евгений Андреевич, получив от Завьялова копию постановления о возбуждении в отношении Игнатенко уголовного дела обратился с жалобой в порядке ст. 125 УПК РФ в Ленинский районный суд Краснодара.

Видимо, полагая, что суд может признать незаконным это постановление, Завьялов приступил к формированию нового материала против Игнатенко и Санзяпова, для чего в конце мая 2013 года вылетел с сотрудниками ФСБ и в сопровождении Ечкалова в Москву.

Устроившись в гостинице «Космос», Завьялов нашёл в Лефортовском районном суде бывшего генерального директора «АгроИндустрия» Оденко, где тот уже работал судебным приставом, и угрожая ему принудительным доставлением на допрос, заставил прибыть в гостиницу Космос для допроса. При этом на просьбу Оденко разрешить участвовать в допросе адвокату, Завьялов сказал, что это только усугубит его положение, поскольку Оденко подозревается в хищении чужого имущества в особо крупном размере. Видимо, не желая рисковать и злить Завьялова, Оденко прибыл в гостиницу без адвоката, где в ходе неоднократных допросов, шантажируя Оденко и угрожая ему привлечением к уголовной ответственности, Завьялову удалось добиться от последнего подписания нужных ему показаний, в том числе против Санзяпова, с котором Оденко на самом деле знаком не был. Но после консультации с адвокатом, Оденко обратился в Алексеевское ОВД с заявлением на Завьялова и сотрудников ФСБ. Однако полиция ни каких мер по его заявлению не приняла, и, видимо, поэтому Оденко выбрал для себя самый безболезненный и не затратный путь, то есть не отстаивать свои права, а делать так, как ему говорил Завьялов и другие следователи по делу Игнатенко. Причём, не исключено, что после первых показаний в отношении Оденко был использован отработанный годами метод психического давления на свидетелей, ранее давших ложные, но нужные следователю показания. Это когда свидетелю, которого стала мучать совесть за ложные, но нужные следователю показания, говорят, что, если он их изменит, то может быть привлечён к уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, указывая ему на ранее подписанный им протокол допроса с текстом, предупреждающим об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Полагаю, изложенные обстоятельства дают исчерпывающий ответ, на основании чьих показаний суды пришли к выводу о том, что при подписании договора купли – продажи сахара и писем – зачётов встречных требований к «Каневсксахар», Оденко якобы не имел намерения создать этим сделкам правовые последствия.

Вот вам ещё один ответ на вопрос, почему приговор Игнатенко это результат коррупции и почему коррупция пока одерживает победу над этим делом, используя, по мимо власти, малодушие самого Оденко, который ради собственного блага позволил Завьялову и другим следователям использовать себя в незаконных уголовных репрессиях.

Итак, получив от Оденко необходимый материал, который в силу гражданского законодательства хоть и не имел юридического значения для сделок Оденко, но, тем не менее, создавал отрицательный фон деятельности «Кубанский сахар», Завьялов приступил к формированию новой позиции по новому уголовному делу.

А тем временем 18 июня 2013 года в связи с отсутствием повода и оснований для возбуждения первого уголовного дела в отношении Игнатенко Ленинский районный суд города Краснодара признал возбуждение этого уголовного дела незаконным, и апелляционная инстанция Краснодарского краевого суда оставила решение суда первой инстанции без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.

Но это были первые и последние законные судебные решения по делу Игнатенко, которым конституционные права Игнатенко были защищены, поскольку сила, с которой он столкнулся, была настолько могущественная, что противостоять ей могли только смелые судьи.

А между тем, учитывая, что на ранее поданные жалобы в отношении работников правоохранительных органов из СУ СК и прокуроры по Краснодарскому краю приходили отписки, Игнатенко и другие лица, испытавшие на себе произвол Завьялова и сотрудников ФСБ, 27 июня 2013 года обратились непосредственно в Следственный комитет Российской Федерации с коллективным заявлением, в котором изложили факты коррупционной деятельности за тот период времени с приложением подтверждающих документов.

Однако в СК РФ данное заявление в книге учёта сообщений о преступлениях зарегистрировано не было и по отработанной годами схеме направлено туда, где та самая коррупция, на которую жаловались заявители, существовала, то есть, в следственное управление СК по Краснодарскому краю.

Никакой реакции от сотрудников ведомства господина Бугаенко заявители не наблюдали, но, тем не менее, надеясь на чудо, 26 декабря 2013 года в дополнение к этому заявлению в следственной управление было передано ходатайство с дополнительными доводами и документами, подтверждающими совершённые Якубенко О.А., Завьяловым В.А. и сотрудниками ФСБ преступлений. При этом в ходатайстве были перечислены новые преступления, совершённые по другим уголовным делам и другими лицами за тот период времени, пока Следственный комитет занимался привычной для него волокитой по переправлению обращений в то ведомство, на которое жаловались заявители.

Однако ни коллективное заявление, ни ходатайство к нему в книге учёта сообщений о преступлениях следственного управления СК по Краснодарскому краю зарегистрированы не были и, как следует из ответов ГСУ по Северо-Кавказскому федеральному округу, подписанного Гасангусейновым, и ответа второго отдела СУ по Краснодарскому краю, подписанного исполняющим обязанности руководителя Москвитиным, все документы по этим сообщениям были приобщены к новому уголовному делу, возбуждённому 11 июля 2013 года Завьяловым, но уже не только в отношении Игнатенко, но и в отношении Благовещенской и Сивакова. То есть к тому уголовному делу, по которому Игнатенко вынесен приговор.

Здесь хочется спросить господина Москвитина, какой закон разрешает следователям проводить доследственную проверку по сообщениям о преступлениях в рамках уголовных дел, возбужденных в отношении других лиц, к тому же по которым расследуются совершенно другие события?

Если в коллективном заявлении и ходатайстве к нему не было сведений о признаках преступлений, то зачем их вообще к чему – то приобщать? Ведь для отписок заявителям у следователей следственного комитета есть дежурный 20 – й пункт Приказа СК России от 11 октября 2012 года № 72, который толкуется, таким образом, что ни одно заявление о должностном преступлении, совершённом в рамках расследования уголовных дел, не подлежит регистрации и расследованию, если по этому уголовному делу вынесен обвинительный приговор. То есть по логике господина Москвитина для получения нужных сведений следователь может использовать любые противозаконные методы лишь бы после этого был обвинительный приговор.

В связи с этим возникает самый главный вопрос: с какой целью на самом деле были приобщены эти заявления ко второму уголовному делу против Игнатенко и других?

Ответы на эти вопросы нашлись в ходе адвокатского расследования, которое показало, что цель этих манипуляций с заявлением и ходатайством была одна – это укрытие преступлений, совершённых следователями и сотрудниками ФСБ как по первому, так и по второму уголовному делу.

Данный вывод подтверждается совокупностью установленных в ходе расследования обстоятельств, о которых будет рассказано ниже, а сейчас я остановлюсь на ответах компетентных лиц, которыми они обосновывали своё нежелание выполнять возложенные на них законом обязанности.

Итак, получив отписки Гасангусейнова и Москвитина 17.09.2016 в прокуратуру Краснодарского края была подана жалоба в порядке ст. 124 УПК РФ на отказ в регистрации коллективного заявления и ходатайства в СУ СК РФ по Краснодарскому краю и незаконное приобщение их к уголовному делу.

28 октября 2016 года и.о. начальника отдела прокуратуры Краснодарского края по надзору за следствием в следственных органах СК России Букин указал на отсутствие у него права изымать из уголовного дела в отношении Игнатенко какие – либо материалы. При этом с целью освобождения себя от обязанности – принять предусмотренные пункт 2 статьи 27 Закона о Прокуратуре меры по привлечению Якубенко, Завьялова, и сотрудников ФСБ к уголовной ответственности – господин Букин тоже сослался на дежурный пункт внутренней инструкции, который якобы освобождал краснодарскую прокуратуру от регистрации сведений, изложенных в жалобе адвоката. При этом в качестве оснований ответа в этой части, Букин указал на то, что сведения, изложенные в жалобе адвоката, указывают не на признаки преступлений, а выражают несогласие адвоката с решениями и действиями следователей.

В этой связи возникает вопрос к господину Букину: «А на какие того решения и действия следователей, незаконно возбудивших в 2014 году 85 процентов уголовных дел по экономическим преступлениям, обратил внимание прокуроров Президент России, требуя от них шире использовать инструменты контроля за качеством следствия? Каких ещё не хватает сведений для привлечения следователей к уголовной ответственности, когда они возбуждают уголовные дела по очевидно надуманным основаниям, незаконно привлекая для уголовных репрессий сотрудников госбезопасности?».

Разве первое уголовное дело в отношении Игнатенко не было экономическим? Разве оно не признано судом незаконным? Разве для Игнатенко и других лиц незаконные действия Якубенко, Завьялова, сотрудников ФСБ не повлекли негативных экономических последствий? И разве в этом деле нет признаков коррупции, выявлять которую – прямая обязанность прокуроров?

Только нежелающий ничего слышать и видеть по этому делу — может написать, что указанные заявления Игнатенко и других лиц – это просто их несогласие с решениями и действиями следователей.

Вот только здесь возникает вопрос, почему тогда в результате этих безобидных действий несогласные с ними заявители лишились свободы, работы или бизнеса? И почему эти заявители, бросая дела, семью, работу, вынуждены ездить по инстанциям, обращаться в СМИ, Общественную палату и другие организации, заявляя на всю страну о коррупции в следственных органах Краснодарского края.

Спецслужбы сопровождают споры двух коммерческих структур, хотя по закону не могут этого делать.

Увы, видимо не в Краснодарском крае, по крайней мере такой вывод следует из всех отписок правоохранительных органов, которые, видимо, полагают, что описанные семьей Фоменко действия сотрудников силовых ведомств правильные, даже после того, когда суд их признал незаконными.

После ответа Букина создалось впечатление, что он хочет сказать что в краснодарской прокуратуре свои правила, в которых законы и наказы Президента не работают.

Но, если это так, то нужно честно и публично сказать об этом всем гражданам, на защите которых от злоупотреблений властью должна стоять прокуратура, а не ссылаться на нормы, которые не имеют ничего общего с той ситуацией, в которой оказались Игнатенко, Санзяпов, Фоменко, Благовещенская и другие.

На самом деле ответ господина Букина вызывает сочувствие, поскольку, с одной стороны, он, как работник прокуратуры, обязан реагировать на должностные преступления, с другой стороны, он, видимо, не может, а возможно и не хочет этого делать.

Не будем домысливать причины таких решений, очевидно только одно, что коллективное заявление в СК РФ и ходатайство в следственное управление, которые якобы были приобщены ко второму уголовному делу вместе с приложенными документами — доказательствами на 300 – х листах, на самом деле или уничтожены, или спрятаны, потому что их в уголовном деле нет. А потому все попытки господина Букина найти их в уголовном деле в любой случае были бы тщетными. Какими документами подтверждается это обстоятельство, будет рассказано позже.

Таким образом, круг замкнулся, а точнее круговая порука, существующая во всех коррупционных схемах, показала себя в действии.

А потому вот вам и ещё один ответ на вопрос, почему Игнатенко и другие лица, так или иначе связанные с деятельностью «Каневсксахар» и «Кубанский сахар», стали жертвами коррупционной деятельности с участием краснодарских следователей.

Продолжение следует…

Похожие записи

1 комментарий

  1. Очень доходчивое, грамотно поставленное видео обращение…
    Господи, как до них достучаться, до людей стоящих на посту право охранения нас, простых людей, которые просто обязаны прежде всего сами соблюдать закон, и все делать именно в рамках закона…
    Леонид Владимирович, это может быть Ваше, наше начало, а точнее еще один способ, прежде всего, разжевать, разложить по полочкам, открыть им право охранителям глаза…. Заставить их работать в рамках Российского законодательства…
    , довести до масс народных, дать им практику, показать как бывает на самом деле, что человек, в считанные секунды может оказаться ни за что за решеткой, оказаться по ту сторону закона, причем не нарушая его…
    Люди, независимо от того, какие посты и ранги вы занимаете и владеете, оставайтесь людьми, все возвращается бумерангом….

Ваше мнение